На первый взгляд, книгу «Когда я был фотографом» можно отнести к специфическому жанру изящного словоблудия. Она соткана из двенадцати историй: вот Надар снимает знаменитые парижские катакомбы, впервые используя искусственное освещение; вот он перечисляет заслуги предшественников; а вот — совершенно голый — поднимается на полусдутом воздушном шаре, чтобы сделать первый в истории кадр с воздуха; или случайно отдает посмертный портрет не той скорбящей женщине. Однако за этими хвастливыми байками, барочными конструкциями и гипнотическими перечислениями имён кроется глубокий, чуткий анализ уходящей эпохи — его собственной эпохи.